?

Log in

Dec. 16th, 2015 @ 01:50 pm Олаф и Локи
Ущелье было угрюмым и крайне скалистым. Полным поворотов и нагромождений. Олаф был сам не рад, что сюда забрался. Однако он не был склонен винить в этом исключительно себя: скорее в голову лезли мысли о том, что такое бывает, когда твой ярл оказался неудачливой скотиной.

Он прыгал с камня на камень уже третий час – и порядком подзадолбался. Но за его спиной, где-то за горизонтом, поднимались перечеркивая небо изменчивыми линиями черные клубы дыма – дыма горящего палаточного лагеря, который Олаф поджег при побеге. Олаф старался не оглядываться, но все же оглядывался – это помогало поддерживать более бодрый темп.

Он остановился перевести дух. Присел. Почему-то подумалось:

- «Отличный день, чтобы уйти в Валхаллу… »

Олаф покачал косматой головой и мечтательно потрепал себя за бороду. Каждый викинг мечтает о Вальхалле. Быстрее бы.

О Вальхалле Олаф думал каждый раз, когда ему что-то надоедало. В этот раз дело определенно было в том, что в какой-то момент Олаф устал передвигаться в стиле горного барана.

В этот момент викинг услышал за спиной где-то сверху и немного слева громкий треск.
Олаф оборачивался, уже вскакивая – но всё равно было поздно.

Исполинский булыжник летел прямо на него. Неумолимо и стремительно. Олафу успело причудиться в это краткое мгновение лишь одно: ему показалось, будто скала улыбалась… Потом свет погас.

---***---

Олаф открыл глаза – и сразу же утонул взглядом в сером мире. Здесь был только серый цвет. Серая равнина до горизонта. Свинцово-серое небо с рваными серыми облаками. Серые куцые деревца мертвого леса. Серая пожухшая трава под ногами.

- «В ущелье было душевнее… 5 минут тут, а уже хочу в Валхаллу… »

Олаф поднялся на ноги. Тело не ощущалось, но в тоже время оно вроде бы было.

- «Эй!»

В спину ударил будто бы негромкий, но ощутимый звук. Олаф обернулся. В 50 метрах от него горел костер. Рядом с костром, друг напротив друга, стояли два широченных полена.

На одном из них сидела весьма колоритная личность. Худощавый молодой человек с грубовато-привлекательными чертами лица и медно-красной копной волос. Его лицо было мертвенно-бледно, а огромные глаза не отражали костра, который перед ним горел.

Молодой человек сделал Олафу призывный жест рукой и указал на полено напротив себя.
И Олаф пошел.

---***---

Костер был замечательным. В таком местечке начинаешь ценить это вдвойне.
А вот разговор ему не понравился с самого начала.

- «Буду краток, смертный. Мы на Серых Равнинах. Ты погиб не в бою, не на поле боя, не с оружием в руках. Ты погиб из-за дежурной шутки каменного тролля. Размазан в лепешку. Ты не попадешь в Вальхаллу, викинг. »

Олаф почувствовал себя расстроенным и обескураженным. Летел в трубу весь его глобальный жизненный план, который он планировал по ходу окончания карьеры грабежей, насилия и оттачивания воинского мастерства. Он выразил это немного короче:

- «Вот дерьмо! »

Молодой человек презрительно улыбнулся.

- «Такие дни бывают и у богов. Меня зовут Локи. И у меня есть для тебя предложение. Если согласишься – верну тебя обратно целым и невредимым за секунду до падения и уберу из-под камня. У тебя останется шанс уйти в Валхаллу.
Если нет – я сейчас уйду. а ты останешься здесь навсегда. Другого шанса не будет. »

Олаф ненавидел, когда его припирали к стенке и выразил это в своей манере:

- «Ты мне на яйца наступил - и спрашиваешь, хочу ли я, чтобы ты с них сошел? Короче. Что за предложение?»

Локи кивнул.

- «Хорошо. Я хочу, чтобы ты представлял меня в споре с братом. Ты будешь драться. Но не в своем теле. Увидишь. Тебе понравится. Брат уже нашел бойца. А я ждал тебя. »

Драться было, по крайней мере, привычно. Работа как работа. Олаф согласно кивнул. Локи улыбнулся.

- «Тогда вперед. Правил нет. Чтобы победить – ты должен столкнуть противника.»

---***---

Небо сияло голубизной столь яростной, что она, казалось, могла расплавить. Солнце многократно отражалось между дрейфующими льдами и океаном, и эта картина уходила до горизонта.

Олаф стоял на вершине высоченного айсберга и не мог избавиться от ощущения, что это подстава. Противник стоял напротив на него и злобно буравил его глазенками-бусинками. Олаф опустил голову и убедился, что это не сон. Он стоял на перепончатых лапах с когтями. Длинный клюв. Округлое белое брюхо. Потряс ластами. Он долбанный пингвин!!! И должен драться с другим пингвином!!!

Противник заклекотал и решительно засеменил к Олафу. Олаф вздохнул. Опустил клюв – и столь же решительно засеменил навстречу. Площадка была невелика – три на пять метров, но пингвину много и не надо.

Первые пять минут они по привычке пытались работать ластами, но быстро убедились, что это не меняет ситуацию. Когда в дело пошли клювы, стало веселее. Драться пингвином было невероятно тяжело. Олаф не сразу понял тактику боя и возможности пингвиньего тела. Он был неуклюж и отнюдь не быстр. Отдельные рывки и стремительные удары шеей удавались неплохо – но пингвин при этом после резких движений имел странное обыкновение на некоторое время застывать и цепенеть. С противником, впрочем, творилось тоже самое.

Довольно быстро обоим стало ясно, что ушатать пингвина напротив можно только одним образом – ударом клюва в голову. И начался смертоносный танец пингвинов на вершине айсберга. Они выцеливали клювом глаза друг друга. Бросались. Падали. Вставали. Били. Цепенели. Семенили по кругу.

Пропустив очередной удар в голову, Олаф почувствовал, что если есть у пингвинов своя Валхалла – сегодня день, когда его пингвина унесут туда на крылатом тюлене пингвиньи валькирии. Явно ощущалось, что пингвин уже бился только на его силе воли. Шел третий час. Олаф пропустил с десяток ударов, но на его счастье они были в скользящие либо не очень сильные. Тем не менее, чувствительные. Пора было заканчивать. Или его пингвин сдохнет от усталости. Надо было налетать и рубить противника до победы.

Олаф выжал из пингвиньей глотки звук, который передавал всю беспредельную ярость его намерений – и ринулся в бой. Пингвины схлестнулись в ближней, хлеща друг друга ластами и долбя клювами. Олаф теснил противника к обрыву, когда его удар прошел. Клюв стукнул прямо в глаз и противник завопил. Олаф поднажал, когда вдруг обнаружил что противник летит в пропасть - и он стремительно падает клювом вниз прямо за ним…

---***---

На вершине айсберга из пустоты вышел хохочущий Локи. Подошел к краю обрыва. Сел, свесив ноги. Воздух рядом с ним замерцал и, спустя секунду, рядом с Локи сидела вторая мужская фигура – в огромном балахоне с накинутым капюшоном, в кольчужных штанах и с босыми ногами. Локи достал трубку и закурил.

Боги посмотрели вниз. Внизу, на льдинах у подножья айсберга валялись две разбитые пингвиньи тушки.

Гулкий голос из-под капюшона веско произнес:

- «Ничья!»

Локи хотел было поспорить – его боец все же успел скинуть противника, прежде чем упасть самому. Теоретически эти полсекунды до падения Олафа делали его победителем. Но он от души повеселился. И знает, что всегда уделает брата. Слова ничего не значили. Локи всегда было достаточно осознавать себя победителем. Лишь это и важно.

- «Ничья!»

---***---

От удара затряслась земля. Олафа аж подкинуло. В метре от него исполинский булыжник ударился с грохотом и отлетел в скалу. В стороны полетели каменные брызги. Олафа не задело.

- «Ну и ну!»

Это единственный комментарий, который Олаф смог родить по этому поводу. Он двинулся дальше.

Спустя час он вышел к небольшому озеру. Олаф решил искупаться – он был грязен, потен и чумаз после многочасовой дороги. Когда он зашел в воду по пояс и стал умываться, в отражении воды он увидел, что на его прежде чистой груди появилась какая-то картина. Викинг убрал рукой бороду и опустил голову, протирая кожу в этом месте получше.

Когда же рассмотрел получше, Олаф надолго утратил дар речи.

Это была татуировка. С его груди злобно скалилась гипертрофированно мускулистая морда пингвина с налитыми кровью глазами и зазубренным клювом.

Чуть ниже была надпись - на коже были выбито несколько иссиня-черных рун. Они гласили: «НА ПАМЯТЬ ОТ ЛОКИ»

---***---

Александр Дым.
About this Entry